Фото: Свет подорожает на 11,3%: почему платёжки снова вырастут, и кто заплатит больше всех Magnific
Почему в стране с дешёвой энергией счета растут
Прежде чем разбирать цепочку ценообразования, стоит ответить на очевидный вопрос: почему в стране с одной из самых доступных электроэнергией в Европе счета всё равно растут? По данным рейтинга РИА Рейтинг, Россия занимает четвёртое место в Европе по доступности электричества — на среднюю зарплату можно купить 17,3 тысячи кВт·ч . Это больше, чем в Германии, где на зарплату можно приобрести лишь 8,8 тысячи кВт·ч, или в Италии. По дешевизне тарифа Россия вообще на втором месте в Европе — 5,2 рубля за кВт·ч, дешевле только в Казахстане. При этом важно понимать, что это два разных показателя: доступность учитывает зарплаты, дешевизна — только цену.
Но «доступность» — это средняя температура по больнице. Внутри страны тариф колеблется от 1,8 до 11,5 рубля за кВт·ч. И даже там, где электричество кажется почти бесплатным, есть скрытая начинка: газ для электростанций с июля 2025 года подорожал сразу на 21,3% — это топливо, на котором работает значительная часть генерации. Именно поэтому платёжки растут даже там, где энергия кажется почти бесплатной. Дешёвый тариф для населения — это не отсутствие затрат, а перераспределение: часть расходов берёт на себя промышленность, часть — откладывается «на потом» в виде изношенного оборудования. Рано или поздно этот долг приходится отдавать. Но чтобы понять, как именно накапливался этот долг, нужно сначала разобрать, из чего вообще складывается цена киловатт-часа.
Что стоит за киловатт-часом: путь от турбины до счётчика
Электричество — товар особенный. Его нельзя произвести впрок и сложить на складе. Оно должно быть произведено в ту же секунду, когда загорается лампочка. Поэтому путь от турбины до счётчика длиннее, чем кажется.
Генерация. Электростанция производит электричество и продаёт его на оптовом рынке. Большая часть продаётся по регулируемым договорам, где и заложены деньги на ремонт и строительство новых мощностей. По данным оптового рынка за январь 2026 года, в европейской части и на Урале тысяча киловатт-часов стоила около 2185 рублей, в Сибири — 2222 рубля, на Дальнем Востоке — почти 3780 рублей. То есть на этапе генерации один киловатт-час стоит примерно 2–4 рубля.
Передача. Дальше электричество идёт по сетям. Сетевые компании содержат линии и подстанции, компенсируют потери (8–10% энергии «убегает» по дороге), платят зарплаты и ремонтируют оборудование. Здесь разброс колоссальный. В регионах, где находятся ГЭС и сети короткие, передача зачастую стоит дешевле. В северных регионах — из-за длинных линий и обслуживания в экстремальных условиях порой в разы дороже.
Сбыт. Между сетями и потребителем стоит гарантирующий поставщик. Он покупает электроэнергию на оптовом рынке, платит сетям и продаёт конечному потребителю. Его надбавка регулируется государством и включает обслуживание клиентов, работу с должниками и небольшую прибыль.
Но почему эта цена растёт? Ответ лежит не в одном факторе, а в нескольких.
Почему тариф не может не расти: амортизационный долг, износ оборудования и кадры
Первая причина — амортизационный долг. Долгое время генерирующие компании проводили «проддивидендную политику», акцентировали внимание на больших объёмах выплат инвесторам. Причина проста: после реформы РАО ЕЭС компании стали публичными, у них появились акционеры — и государственные, и частные, — которые хотели получать доходность сейчас, а не ждать десятилетия.
Фото: Свет подорожает на 11,3%: почему платёжки снова вырастут, и кто заплатит больше всех Magnific
Павел Марышев, директор по развитию ООО «Энергия Плюс», член экспертного совета при Российском газовом обществе, объясняет: «Долгое время генерирующие компании проводили „проддивидендную политику“, акцентировали внимание на больших объёмах выплат инвесторам. Из-за этого страдали амортизационные фонды, целью которых является обновление производственных мощностей — замена устаревшего оборудования, ввод в эксплуатацию дополнительных объёмов генерации, модернизация технологического процесса. За 10–15 лет такой политики накопился „долг“ по амортизации. Более половины крупных агрегатов находятся за пределами сроков эксплуатации, установленных проектной документацией».
По данным INFOLine, износ оборудования в отрасли по итогам 2025 года составил порядка 50% в составе действующих мощностей. Минэнерго оценивает потребность в обновлении до 2042 года в 56,6 трлн рублей.
Отрасль оценивается как инвестиционно непривлекательная: рентабельность активов ниже, чем в среднем по промышленности, а кредиты для энергетиков стоят под 13–18% годовых — в разы дороже, чем, например, в Китае. Новые инвесторы не идут: конкурсы на строительство генерации часто не собирают участников. А главный фактор привлекательности — дивиденды — под угрозой: Минэнерго предложило законодательно запретить выплаты, если капзатраты превышают прибыль. Уже сейчас некоторые компании приостановили выплаты дивидендов, например, ФСК Россети — до 2027-го. Получается замкнутый круг: денег на обновление нет, потому что отрасль непривлекательна, а привлекательности нет, потому что все деньги уходят на обновление. Вторая причина — физический износ оборудования. Основу генерирующего парка составляет зарубежная техника, которую перестали поставлять и обслуживать. Турбины средней и высокой мощности постепенно замещают российскими аналогами, но требуется время. Временное решение — закупка китайского оборудования, реверс-инжиниринг и серый импорт. На круг выходит дорого. Третья причина — дорожающий труд и дефицит кадров. По данным Росстата, средняя зарплата в энергетике в 2025 году выросла почти на 17% — быстрее, чем в среднем по стране. А в 2026 году спрос на электриков в энергетических компаниях вырос в 2,2 раза за год, при средней зарплате 80 тысяч рублей в месяц. Сети содержат люди, и их труд дорожает. Все эти причины объясняют, почему себестоимость растёт. Но они не объясняют, почему для населения тариф всё равно ниже реальной стоимости. Ответ — в перекрёстном субсидировании.
Перекрёстное субсидирование: как промышленность платит за население
Это самый важный и самый непонятный для широкой публики механизм. Реальная стоимость производства и доставки одного киловатт-часа — условно 7 рублей. Но население платит 5 рублей. Разницу — 2 рубля — доплачивает завод, фабрика или торговый центр. Их тариф выше, и эта разница и есть «перекрестка». Это государственный механизм регулирования, при котором тарифы для людей намеренно держат ниже реальной стоимости, а недостачу покрывают предприятия. Придумали его в 1990-е, чтобы поддержать население в кризис, но с тех пор он превратился в постоянную финансовую нагрузку на промышленность. По данным ФАС, только за 2026 год её объём составил 384 млрд рублей.
Павел Марышев, директор по развитию ООО «Энергия Плюс», член экспертного совета при Российском газовом обществе, подтверждает: «Основная доля дополнительной нагрузки ляжет на крупных потребителей. Вслед за этим вырастет уровень перекрестного субсидирования — ситуации, когда общий рост тарифов распределяется неравномерно, с „креном“ в сторону промышленников и прочих крупных потребителей».
По данным ФАС, прирост перекрёстного субсидирования в 2026 году составил 13,1%, то есть 44 млрд рублей. Только в Москве за 2026 год за счёт дифференцированных тарифов перекрёстное субсидирование удалось сократить на 92%. Это стало возможным потому, что крупные потребители в столице были переведены на более жёсткую шкалу: чем больше потребление — тем выше ставка. Это инструмент для бизнеса: он стимулирует крупных потребителей снижать нагрузку в пиковые часы.
Но у перекрёстки есть и обратная сторона — как платят сами граждане. И здесь тоже не всё гладко.
Дифференцированные тарифы для населения: два разных механизма
Важно не путать два механизма. Зональная дифференциация — это тариф, который меняется в зависимости от времени суток: ночью дешевле, в пиковые часы дороже. Она стимулирует переносить энергоёмкие дела на ночь. Диапазонная дифференциация — это тариф, который зависит от объёма потребления: чем больше киловатт-часов в месяц, тем выше ставка за каждый следующий. Она стимулирует экономию.
Для бизнеса работает в основном диапазонная дифференциация — как способ перераспределить нагрузку между крупными потребителями. Для граждан применяются оба механизма, но именно диапазонная шкала должна, по задумке, заставить экономить.
Никита Малов, основатель и управляющий партнёр московской аналитической компании ДОВОД, оценивает текущую шкалу критически. По его расчётам на основе данных Росстата, надбавка за потребление сверх нормы составляет всего 3,4%, а в квартирах с электроплитами — 4,4%. «Расточительное потребление обходится дороже экономного на три-четыре процента, и поведение такая шкала изменить пока бессильна, — говорит эксперт. — Прежде чем вводить федеральные льготные стандарты, шкалу стоит настроить, иначе льгота ляжет поверх неработающего механизма».
Однако это средняя оценка. В отдельных регионах диапазонная дифференциация работает жёстче. Например, в Татарстане для городского населения с газовыми плитами тариф в первом диапазоне (до 3 900 кВт·ч в месяц) с октября составит 6,47 рубля за кВт·ч, во втором (от 3 900 до 6 000 кВт·ч) — 8,54 рубля, а при потреблении свыше 6 000 кВт·ч — 12,41 рубля. Разница между первым и третьим диапазонами — почти двукратная. Так что «три-четыре процента» — это средняя оценка по стране, а не универсальная картина: в регионах с жёсткой шкалой разрыв может быть значительно больше.
Фото: Свет подорожает на 11,3%: почему платёжки снова вырастут, и кто заплатит больше всех Magnific
Кто заплатит дважды и сколько это в рублях
Дмитрий Щукин, практикующий трейдер, эксперт по финансовым рынкам из Москвы, объясняет механизм инфляционной спирали: «Электричество сидит в цене почти всего, что мы покупаем. Поэтому рост тарифа заходит в инфляцию 2 раза. Первый раз, когда человек получает платёжку и видит, что она стала больше. Второй раз, когда дорожает всё остальное вокруг. Все товары и услуги. Пекарня, магазин, склад, весь малый бизнес, все они платят за электричество и закладывают это в цену товара. Вот этот 2й круг обычно и держит инфляцию высокой дольше, чем все ожидают».
Кому тяжелее всего? У крупных промышленников есть собственные энергетические мощности и прямые договоры с поставщиками — они могут оптимизировать расходы. А у маленькой пекарни, магазина одежды, кафе или автомойки ничего этого нет. Электричество у них большая часть себестоимости, а поднять цену вслед за тарифом они не могут, потому что клиент просто уйдёт к конкуренту на соседнюю улицу.
Основатель и управляющий партнёр московской аналитической компании ДОВОД Никита Малов приводит конкретные примеры: «В зоне риска стоит малый бизнес с электрозависимым процессом. Пекарня, прачечная, автомойка, серверная маленького интегратора платят по коммерческим ставкам и переложить рост могут только в цену услуги. Часть уже переложила, мойка автомобиля подорожала на 107,2% за четыре года и на 22,3% за последний, стирка с глажением на 78,8%».
А теперь — арифметика для обычной семьи. Никита Малов посчитал на примере квартиры без электроплиты, которая тратит 200 кВт·ч в месяц: «По средним ценам Росстата 100 кВт·ч сейчас стоят 594,7 рубля, значит, счёт около 1 190 рублей, а рост на 11,3% добавит к нему примерно 134 рубля в месяц. Для пенсионера с доходом 25 тысяч это 0,5% дохода, для семьи с 60 тысячами на человека 0,2%, для дохода 150 тысяч меньше десятой доли процента. Сильнее всего индексация ударит по тем, кто греется электричеством и живёт в частном доме, там счёт больше в разы».
Здесь важно понимать: 134 рубля в месяц — это расчёт по среднему тарифу для типовой квартиры, которая тратит 200 кВт·ч и попадает в первый, самый дешёвый диапазон. Например, квартира с электроплитой и расходом 500 кВт·ч — уже на 400–500 рублей, потому что часть потребления попадает во второй диапазон, где ставка выше. А если в регионе перекрёстку сокращают (как в Москве), рост может быть ближе к номинальным 11,3%. Но даже 134 рубля — это 1608 рублей в год. Для семьи с доходом 150 тысяч это незаметно. Для пенсионера с доходом 20 тысяч — это выбор между лекарствами и оплатой счёта. Поэтому и нужна адресная поддержка: не всем, а тем, у кого нет запаса прочности.
Как это выглядит в регионах
Средний тариф по стране — 5,95 рубля за кВт·ч. Но разброс огромен: от 1,8 рубля в Иркутской области до 11,54 рубля на Чукотке — почти в 6,5 раз. Почему так? Там, где работают крупные ГЭС (Иркутская область, Хакасия), электричество дешёвое. Там, где энергосистема отрезана от единой сети и топливо завозят издалека (Чукотка, Якутия), — дорогое.
Но тариф — не главное. Важнее, сколько электричества можно купить на зарплату. В ЯНАО и ХМАО тариф около 4,29 рубля, но зарплаты высокие — электричество одно из самых доступных в стране. В Калмыкии тариф 7,57 рубля при низких зарплатах — и регион на последнем месте по доступности. В Волгоградской области тариф 6,73 рубля — вроде немного, но на среднюю зарплату можно купить лишь 8836 кВт·ч (71-е место). А в Мурманской области тариф 4,24 рубля — ниже волгоградского, и высокие северные зарплаты делают её лидером по доступности.
Проблему признают и на уровне «Россетей». Глава компании Андрей Рюмин на заседании Совета Федерации говорил: «Если сравнить Иркутскую область и Республику Тыва, то тарифы могут отличаться в разы». Решение видят в создании единых тарифных зон: уже объединены Ростовская область и Калмыкия, Иркутская область и Тыва, Тюменская область с ХМАО, ЯНАО и Курганской областью.
Фото: Свет подорожает на 11,3%: почему платёжки снова вырастут, и кто заплатит больше всех Magnific
Что будет дальше
Цена на электричество растёт не потому, что кто-то решил «поднять тариф». Она растёт потому, что старая энергетика требует обновления, труд дорожает, оборудование приходится закупать втридорога, а перекрёстное субсидирование уже не справляется с масштабом проблемы.
Павел Марышев даёт прогноз: «Экономически обоснованных оснований для коренного изменения тарифной политики нет. OPEX растёт, а новые генерирующие объекты требуют инвестиций. При высоких ставках на заёмный капитал источников финансирования не так много. Тарифная надбавка остаётся одним из наиболее привычных и эффективных механизмов формирования профильных инвестфондов для генерирующих компаний. Значительная часть роста войдёт в „перекрестку“, поэтому для населения рост тарифов будет менее заметным».
Именно поэтому 11,3% — это индексация регулируемого тарифа, а не рост конечной платёжки для всех. Это как повышение НДС: ставка растёт на два процентных пункта, но не каждый товар дорожает ровно на столько же — часть разницы продавец берёт на себя, часть распределяется по ассортименту. Для населения рост может быть меньше 11,3%, а может и больше — зависит от региона, диапазона потребления и объёма. Но он будет.
По прогнозу Минэкономразвития, рост цены электроэнергии для населения составит 14,4% в 2027 году, 12,1% в 2028-м и 10,1% в 2029-м. За три года электричество может подорожать примерно на 41%. Это существенно меняет картину «разового повышения на 11,3%» — процесс выравнивания тарифов с реальностью растянется на годы.
Надо отметить, что с начала 2026 года ФАС провела 190 проверок в сфере тарифного регулирования, выдала 773 предписания и 4 приказа об отмене тарифов. Объём средств, подлежащих исключению из тарифных расчётов, превысил 18 млрд рублей. Это говорит о том, что государство пытается контролировать обоснованность роста, но не отменяет сам рост.
Поддержку предлагают давать через уже действующую субсидию на оплату ЖКУ. На федеральном уровне действует правило: если коммуналка съедает больше 22% дохода семьи, она может оформить субсидию. Для семьи с зарплатой 50 тысяч рублей это платёжка больше 11 тысяч. Меры поддержки, скорее всего, продолжат вводить — но только для тех, у кого действительно нет запаса прочности.
Читайте Медиа Ток в МАХ и Telegram
